Откуда в сербском столько слов? Лекция Райны Драгичевич в Slovo

1 день назад
4 мин. чтения

6 июня к нам в школу пришла Райна Драгичевич — профессор

Филологического факультета Белградского университета, один из самых авторитетных лексикологов Сербии. Она соавтор Словаря сербского языка а также Нормативной грамматики. Помимо лексикологии и лексикографии, Райна занимается лингвокультурологией — областью, которая изучает язык не в отрыве от культуры, а именно через неё. Говоря совсем просто: это человек, который знает о словах сербского языка буквально всё — и умеет об этом рассказывать.

Тема лекции звучала так: почему в сербском языке так много слов разного происхождения — и восточного, и западного одновременно. Казалось бы, странный вопрос. Но выяснилось, что за ним стоит вся история сербского народа за последние три-четыре века.

Всё началось с переселений. В конце XVII века сербы массово уходили с юга — с Косова и Метохии — на север, на территорию Габсбургской монархии. Самые крупные волны — 1690 и 1740 годы. Около 37 000 семей, почти 185 000 человек. Одни остались под Османской империей, другие оказались в австрийских землях — и начали жить совсем иначе.

Язык это зафиксировал моментально. Те, кто остался на юге, продолжали пользоваться турецкими словами — и сегодня мы знаем, что авлија (двор), чорба (суп), чакшире (шаровары) и пазар (рынок) пришли именно оттуда. А те, кто переехал на север, начали впитывать немецкое и венгерское. Появились флаша (бутылка), штоф (ткань), тањир (тарелка), варош (город).

Особенно интересно про «контактные синонимы» — контактне синониме. Это когда в языке оказываются рядом два слова с одним значением, но из разных источников. Например, пећ (печь) — исконно сербское, и фуруна — из турецкого. Или ручник (полотенце) и пешкир — тоже турецкое. Или пуковник (полковник) и оберштер — из немецкого. Язык не выбирал — он брал всё подряд и складывал рядом.

Отдельно Райна рассказала про словарь Вука Караджича — Српски рjечник. Вук не просто собирал слова: он объяснял их через живые примеры, пословицы, бытовые сцены. Слово рука, например, раскрывалось через десятки выражений — имати лијепу руку (красиво писать), не иде му од руке (не ладится). А у слова «наесться» — најести се — в народной речи оказалось столько синонимов, что это само по себе многое говорит о том, что было важно для людей.

В конце лекции Райна показала таблицу: самые частые существительные в сербских народных песнях, пословицах и словаре. В песнях на первом месте — дjевojка (девушка) и jунак (герой). В пословицах — Бог и човjек (человек). Жанр — и эпоха — определяют, какие слова живут в языке.

Но, пожалуй, больше всего мне запомнились бытовые детали из жизни сербов, которые Райна рассказывала по ходу. Они очень живые и именно поэтому так хорошо запоминаются. Например, в 1745 году епископ Павле Ненадович издал указ для сербских священников, живших на территории Габсбургской монархии: „Павле Ненадовић, као владика, издаје 1745. године наредбу да сваки свештеник мора имати чешаљ, ради причешћа мора подсецати браду око уста, не сме се напијати по механама и пијан виђати по улицама, не сме људима псовати оца или матер, душу или веру, иначе ће бити кажњен бојем и рашчињењем.“ (Ј. Скерлић, Српска књижевност у XVIII веку, стр. 54) - Каждый обязан иметь расчёску, подстригать бороду вокруг рта, не напиваться в корчмах и не появляться пьяным на улицах.

Отдельного внимания заслуживают разговорники — разговорници — которые составлялись специально для сербов, живших на севере, в Габсбургской монархии. Немецкого они не знали, зато нуждались в образцах речи для разных бытовых ситуаций. И вот что придумали: учебные диалоги. Один из них — «Разговор со слугой» Вуяновского. Хозяин будит ленивого слугу, и звучит это примерно так: «Ја мњу што ти јешћо в постеље. Востани, безделниче! Безделниче лењивиј! Псето! Ти глупиј осл!» — то есть «Думаю, ты ещё в постели. Вставай, бездельник! Бездельник ленивый! Пёс! Ты глупый осёл!» Язык при этом ещё славяносербский, архаичный — востани вместо устани, јешћо вместо још. Такой вот учебник хороших манер.

А рядом — совсем другой мир. Вук Караджич в своём словаре объяснял слова через живую народную речь юга. Вот слово сиротиња (беднота, нищета) — и сразу пословица: «Сиротињо, и Богу си тешка, а камоли кући у којој си» — «Бедность, ты и Богу в тягость, что уж говорить о доме, где живёшь». Или слово господин: на юге Сербии так называли только царя, пашу, епископа, учителя. А в Среме и других австрийских землях господином звали уже любого мало-мальски приличного человека. И даже самого мелкого торговца там величали господаром. Разные слова — разные миры. И всё это в одном языке, рядом.

Эти жизненные ситуации для нас сейчас забавны, но они очень красноречиво показывают через лексику историю народа. Сербы оказались в новой среде и учились выглядеть иначе, вести себя иначе. Язык менялся вместе с ними.

После лекции Райна Драгичевич обстоятельно ответила на все вопросы аудитории.

Я вышла с этой лекции с простой мыслью: сербский язык такой пёстрый не случайно. Это след реальной истории — двух империй, двух судеб одного народа, столетий торговли, войн и соседства.

Именно такие встречи мне в Slovo и нравятся. Школа не ограничивается тем, чтобы научить тебя говорить по-сербски. Если хочешь понять язык глубже — понять, откуда он, как устроен, что в нём живёт, — такая возможность здесь есть. Приглашают людей, которые занимаются этим всерьёз. А дальше — твоё дело, насколько глубоко нырять.